Медиа-центр  «Жить в Киеве – это награда»

Данилова Наталия, креативный директор "Первое экскурсионное бюро". 

Он – антиквар, коллекционер, архитектор и, главное, – патриот Киева. Из семьи потомственных киевлян. Он продолжает жить и работать среди вещей, хранящих дух времени, эпоху изящества и роскоши, когда красота была повседневной, а быт наших предков был пропитан ею. Когда никто не мог представить эру разгула стекла и бетона, торжество архитектурного безвкусья, нашествия аляповатого китча под видом реставрации и реконструкции

Его зовут Федор Аркадьевич Зернецкий. Деревянный дом, старинный особняк в уютном уголке киевского центра. Мастерская, где время свито в тугой клубок, сжато до сгустка, пропитано стариной. Он с болью рассказывает о Киеве - городе, в котором вырос и живет, который любит и за который борется. Что мы сделали с городом? Как мы позволили это? Что оставим потомкам? Федор Зернецкий имеет полное право судить об этом, ибо он спасает красоту, восстанавливает ее и творит новую.

- Федор Аркадьевич, Вы не раз рассказывали об уничтожении архитектуры, ауры Киева, исторической среды города. И часто говорите не только о снесенных зданиях, например, но и о многих других приметах «дней минувших», стремительно исчезающих на наших глазах. А ведь действительно, эти бытовые мелочи, детали прошлого подчас важнее монументов и храмов…

- У меня в Киеве выросли дед с бабкой, мать и отец, - рассказывает Федор Зернецкий. - Они здесь прожили жизнь. Я имел возможность общаться с по-настоящему интеллигентными людьми, которые помнили революцию, гражданскую войну, Великую Отечественную войну и которые этот город любили и ценили. Любили по-настоящему, ценили каждый камушек, каждую улочку и мостовую. А что сегодня? Люди перестали думать о вещах, без которых еще 20-30 лет назад существование в этом городе было бессмысленным. К примеру, переставить с одного места на другой старинный телеграфный столб.

Я лично еще помню такие столбы. В пору моего детства они стояли по всей Владимирской улице и даже на Крещатике. Я застал два последних киевских телеграфных столба на территории садика Софийского собора. Сад был заброшен, и они, эти самые столбы, стояли там, уже ржавые, но держались. Два столба чугунных с бородатыми дядьками-маскаронами, с завиточками, на которых висели фонари. Я тогда хотел создавать музей, думал забрать их, почистить от ржавчины, затем поставить в музее. Люди потом смогли бы увидеть два оригинальных телеграфных столба царской эпохи. Только собрался, как вдруг узнаю: местный завхоз забрал столбы на дачу, отрезал «завитушки» и сделал из них качели для детей. То есть, их, фактически, на металлолом вывезли. И если это – ситуация внутри только одного музея, то о чем можно говорить относительно руководства в этом городе?

Никто из тех, кто за последние десятилетия возглавлял и отвечал за его застройку, не был киевлянином – ни руководство города, ни главные его архитекторы. Я лично считаю преступлением перед нашими предками, когда городом руководят и все решают в нем люди, которые здесь не родились и не выросли. Я уже говорил в одной из телевизионных передач: никогда ни одним городом не может руководить человек, который не бегал ребенком по его улицам.

- Федор Аркадьевич, верно ли говорят, что культура начинается с некрополей? Достаточно ведь взглянуть на исторические кладбища у наших европейских соседей…

- Давайте обратимся к именам..
Я, например, увлекаюсь творчеством и историей великих киевлян. Горжусь тем, что смог спасти библиотеку и мебель, принадлежавшие известнейшему киевскому архитектору Алешину

Архитектор Павел Алешин (1881-1961)

Родился он в Киеве. В 1889 году поступил в Институт гражданских инженеров в Санкт-Петербурге, в 1904 - закончил его с медалью за лучший архитектурный проект, премией за лучший отчет и званием гражданского инженера. Доктор архитектуры, профессор, академик, вице-президент Академии архитектуры УССР, творивший также в Мурманске, Харькове, Грозном и других городах.

С 1918 года по 1920 - главный архитектор города Киева. С 1920 года - профессор Киевского политехнического института по кафедре «История и теория архитектуры». Под его проектом разработано и частично реализовано 15 проектов зданий школ для сел Киевской области. С 1922 по 1924 год - главный губернский архитектор.

Среди главных работ Алешина в Киеве - особняк Ковалевского, Ольгинская гимназия (1909-1914), Педагогический музей (1912)

Дом Врача

Аскольдова могила

К 1927-1930 гг. относится замечательный архитектурный объект Павла Алешина послереволюционной поры — жилой дом кооператива «Советский врач» по адресу: Большая Житомирская, 17. Он стал символом советского конструктивизма. По качеству архитектуры здание — одно из лучших в городе, возведенных в довоенное время. Впервые в Киеве на железобетонной крыше жилого дома был оборудован солярий. В здании эффект живописности был достигнут дугою фасада, ритмично разделенной треугольными в плане эркерами, мягко закругленными боковыми ризалитами и традиционным для Киева использованием декоративных качеств местного красного и желтого кирпича. В этом доме автор и получил квартиру, которую оборудовал, продумав и приспособив для собственных нужд каждый уголок, каждый элемент оформления — от прихожей до огромного обеденного стола и набора посуды. С особой любовью Алешин оформил камин, который был облицован его любимой майоликой. К сожалению, не удалось создать в квартире мемориальный музей выдающегося архитектора современности…

В 1945 г. зодчий вошел в первый состав действительных членов Академии архитектуры УССР, с 1945 по 1950 гг. являлся ее вице-президентом.

К 1945 г. относится конкурсный проект по застройке Крещатика, за который Алешин был отмечен второй премией. В 1952 г. Алешин создал проект станции метро «Киевская-Кольцевая» в Москве.

Умер в Киеве, похоронен на Лукьяновском кладбище.

- Изучая все это, я обратил внимание, что в нашем городе существовало кладбище великих киевлян на Аскольдовой могиле. Красивейшее кладбище было. Я знаю людей, на глазах которых это кладбище уничтожалось. В 1930-х первая комиссия, принимавшая решение о ликвидации кладбища, решила некоторые памятники сохранить. Кладбище было уникальным в плане авторства скульптур, здесь были надгробия в виде бассейнов, в которых кувшинки плавали. Здесь были похоронены и тот же архитектор Николаев, и летчик Нестеров, и множество достойнейших личностей нашего города.

Так вот – первоначально было принято решение сохранить большинство архитектурных монументов, их аккуратно демонтировать. Но в процессе демонтажа выяснилось, что все сделано настолько прочно, что демонтировать нельзя, а можно только поломать. И поломали. При этом жители Печерска – а там в те годы был частный сектор – растащили куски надгробий по своим домам. До сих пор их потомки пытаются периодически что-то из этих фрагментов памятников продать, выдавая за… парковую скульптуру. Но существует определенная символика скорби – опущенный взгляд ангелочка, венок и так далее, что различимо глазу специалиста. Я был удивлен, когда узнал, что даже многие антиквары уверены, что это – не часть надгробия, а бывший садовый фонтанчик…

Аскольдова могила

 - В эпоху перестройки было, вроде бы, принято решение восстановить это кладбище. Что Вы об этом знаете?

- Еще в 1930-е было принято несколько решений о переносе праха наиболее известных деятелей, там похороненных. Перенесли далеко не всех, а в случае с летчиком Нестеровым копали три раза, пока все же нашли его прах. Боюсь утверждать, но возможно, плана этого кладбища не существует. Ведь нет даже плана Байкового кладбища, которое до сих пор существует и является главным кладбищем страны – в 1941 году архивы уничтожили, дабы гитлеровцы не изувечили могилы.

Приведу пример своей семьи. У меня на маленьком Шулявском кладбище,  слева от входа,  лежат прадед и прабабка. Так вот, старожилы рассказывают, что до войны надгробия их еще сохранялись. После эвакуации, когда мои родители вернулись в 1949-м, надгробий уже не было. Кто их уничтожил в эти годы?

- Вы много говорите об ауре города, о внимании к мелочам, деталям…

- Бить сегодня тревогу – это слабо сказано… Я недавно вот был в Одессе и приятно удивился тому, как там относятся к центру города. А у нас? Возьмем подъезд жилого дома, где я родился и вырос, на углу улиц Сретенской и Стрелецкой. Еще во времена  моего детства алкаши из коммуналки сняли там на первом этаже и продали дверь дореволюционного времени. Вместо нее появилось нечто, модное в 1970-е годы: деревянная накладная плита из ДВП. При том по всему городу массово снимали резные двери и отправляли на свалку. Но это тогда. А что нынче? Смотрю: дом только что вышел из-под капитального ремонта. Местные умельцы сделали при входе козырек «под старину», так, как они это себе представляли. На самом деле, не то чтобы безвкусно, это просто извращение. На здании рубежа XIX-XX веков такую отсебятину лепить! И еще сделали там бордюрчики, столбики – прямо как на даче.

- Как Вы считаете, нужно ли следовать букве закона, согласовывая изменения в фасадах зданий?

- Конечно, нужно. Я не понимаю начальника Управления сохранения архитектурного наследия Руслана Ивановича Кухаренко, хотя с ним и дружу. Каждый раз, когда ему звонишь по такой «мелочи», он отвечает: «Да, конечно, комиссия выезжает» - и на этом все заканчивается.

- Может быть, у нас нормативная база не в порядке?

- Понимаете, существует определенное количество подписей определенных лиц – чиновников из «мэрии», из Управления по охране памятников, которые, чего греха таить, очень часто  делаются за деньги. К этому все давно привыкли. Многие из тех, кто управляет в этом городе, только и думают, как бы побольше украсть и наворовать, не заботясь о том, что будет завтра. При этом изображают заботу о городе – возвращают старые названия, к примеру. Но все как-то выборочно…

- Говорят, в некоторых странах Европы существует иностранная практика – улицу в честь какого-либо деятеля называют только через сто лет после его смерти. Если за это время отношения к этой личности не изменится, значит, можно именовать в его честь улицу.

- Я не слышал о такой практике, но это очень интересно...

Однако давайте продолжим о том, что у нас творится. К примеру, балконы остеклили, кондиционеры повесили... Вроде бы все в порядке, приметы, так сказать, времени. Но… Во Франции, к примеру, запрещено ставить кондиционеры на фасадах, запрещено в подъездах красить не той краской, которая утверждена решением местного художественного совета.  Запрещено даже без специально разрешения поменять дверную ручку. И это касается исключительно всех зданий, не только старых. Это культура.

Неужели мы настолько себя не уважаем, что нам наплевать на собственную культуру? И на то, что будет завтра?

Тот же подъезд, апример.  Это как лицо человека. Неповторимый облик, формируемый тем, какая в этом подъезде лепнина, какая ручка дверная. Вот сейчас массово ремонтируют в центре города подъезды. Я живу на Жилянской, и начальник тамошнего ЖЭКа – мой сосед. Еле уговорил его оставить в парадной старую плитку. По контуру, конечно, уже пришлось заменить, но если бы не я, ее бы вообще бездумно сбили и вывезли.

- Нельзя не согласиться: да, торжество безкультурья…

- Это не сегодня началось, но становится уже массовым. Начинать нужно с кладбищ, с того, как мы относимся к нашим предкам, которые были во многих отношениях достойнее нас. Ведь и 100 лет не проходит, а на месте снесенных кладбищ уже планируются карусели. В Зеленом театре планировался парк развлечений. Хорошо, что подняли шум, объяснили: дескать,  на костях этого делать нельзя. Если уж не восстанавливать надгробия, то хотя бы не топтаться по костям предков, не строить здесь увеселительные заведения.

Зеленый театр, Киев

Зеленый театр - это не только красивейшее место Киева, которое, к слову, любил посещать Булгаков, но и кое-что еще... Дело в том, что сие живописное место на склонах Днепра, издавна пользующееся нехорошей славой наряду с Аскольдовой могилой и Лысой горой, считается одной из главных достопримечательностей мистического Киева. Слухи про призраков, замурованных людей, Хозяина места, переходы между мирами, Предвечном... Иногда они подтверждались. Театр горел, в него регулярно били молнии (хотя это далеко не самая высокая точка), здесь происходили загадочные смерти и непонятые явления. Это место из-за его расположения наряду с Лаврой было и остается центром подземных коммуникаций со времен основания Киева.

Зеленый театр, Киев

Известно, что стены Зеленого театра когда-то строились как подпорные на месте засыпанного оврага. Но, кроме утилитарной, они имели еще и военную функцию. Это своеобразное фортификационное сооружение, которому хоть и не довелось ни разу участвовать в битве, зато внутри стен остались ходы и помещения для небольшого гарнизона. Двери причудливого готического стиля и ныне привлекают к себе любопытных. Место обросло мифами и легендами. Сейчас разрушенный театр привлекает любителей аномалий, неформальную молодежь и других искателей приключений, а также просто любителей красивых мест.

- А что происходит в самом центре города? Пытался делать что-то по улице Гончара, 15-23. Начнем с того, что без раскопок запрещено любое строительство в центре. Можно же было перед началом строительства элементарные раскопки сделать под домом? Нынешние же власти отмахиваются от истории, археологии, им все равно, в каком городе они строят.

Иду к Кухаренко – и читаю: в данном секторе памятников археологии не выявлено. А я лично помню: когда в этом районе строили детскую больницу, я стоял рядом с академиком Петром Толочко и помогал ему исследовать дорогу, ведущую к Софийскому собору. Она проходила под здешними усадьбами и дворами. Были найдены остатки жилищ XI-XII веков, сгоревших в каких-то очередных боях за город, раскопаны стеклянные сосуды, керамика, трубы. Это при мне все было раскопано.

Чиновники же думают, что нет людей, которые это помнят. А ведь не так уж много лет прошло... Старики же, живущие в центре города, настолько запуганы нынешней жизнью, что боятся даже раскрывать рот на какую-либо тему. В каждый двор вселилось огромное количество бездушных, невежественных людей, им наплевать, кто здесь жил, кто ступал по этим ступеням, что на этой улице происходило. Банальная истина: человек, не знающий прошлого, не задумывается о будущем.

Мои друзья живут в доме на улице Богдана Хмельницкого, 32. Первые два этажа, по рассказам старых жильцов, занимала знаменитая танцевальная школа Соломона Шкляра. Я уверен, что ни консьержи, ни жильцы этого не знают. Разве не страшно от этого? Пройдет десяток-другой лет, и все подобные вещи вообще сотрутся из истории.

 Школа Соломона Шкляра

Парикмахер Соломон Исаакович Шкляр жил на Большой Васильковской, 10, а стриг и брил на Бибиковском бульваре, 5. Зоркий Соломон обратил внимание, во-первых, на угловатые манеры киевлян среднего сословия, а во-вторых, на то, что у многих из тех, кому уже по возрасту было неловко слоняться по тому же Бибиковскому бульвару, просто негде познакомиться с барышней для серьезных взаимоотношений. И предприимчивый Шкляр открыл школу танцев. Школа Соломона Шкляра почти сразу захватила пальму первенства в Киеве. И не только потому, что плата в ней, как гласило объявление, была умеренной, а срок обучения — коротким. Шкляр принимал желающих практически любого возраста. При этом сам танцевать не умел! Все показывал на пальцах, а также с помощью своих ассистентов. Главное же, перемежал объяснения беспрерывными шуточками и комментариями, из которых впоследствии и возник текст знаменитой песенки.

Школа Соломона Шкляра

Желающих попасть в школу к Соломону Шкляру было столько, что приходилось ждать очереди, хотя «гарцевали» у Шкляра шесть раз в неделю, кроме субботы. О Шкляре слагали легенды. Это была не просто школа танцев, а школа жизни. Там знакомились. И если все нравилось, засылали сватов, но только с благословения самого Соломона, крылатым выражением которого в памяти киевлян осталось: «Оттолкнуться от печки».

Уже во время Первой мировой войны его бывшие ученики, обосновавшиеся в Америке, собрали деньги на пароход и уговорили Шкляра (которого последующие поколения киевлян называли и Фляром, и Пляром, и Скляром) податься за океан. Ходили слухи, что там он стал знаменитым балетмейстером, но доподлинно известно, что на корабль он ступил с одесского причала. Это, очевидно, и подвигло одесситов представить Соломона в некоторых байках своим земляком. Именно на тот период, когда Шкляр объявился в США, там начался танцевальный бум среди белого населения. Совпадение это или результат харизмы бывшего парикмахера из Киева, история умалчивает...

- Экскурсоводы и краеведы помнят об этом и пытаются рассказать, донести до людей.

- Они пытаются, но посмотрите, в каком состоянии сейчас тот же Музей истории Киева. Они уже 10 лет находятся в подвешенном виде. Музей, один из самых легендарных в Киеве, создавший множество филиалов – дом Пушкина, дом Грушевского, – сейчас полностью деморализован. Когда люди деморализованы, как можно думать о том, чтобы сжимать кулаки и идти в бой? Киевоведы, которые раньше писали статьи в защиту памятников, говорили об угрозе архитектуре Киева, теперь думают о пропитании, о том, как прокормить детей и внуков, и вообще спокойно спать.

Возьмем ситуацию по строительству на улице Гончара, 15-23. Там на участке соток в 8 пытаются впихнуть 27-ми или 28-этажного монстра. Никто совершенно не говорит, что там вообще не нельзя строить! Но они же планируют возвести нечто выше Софийской колокольни в охранной зоне ЮНЕСКО.

- Вы пытались что-то сделать?

- Я - человек, который достаточно уверенно чувствует себя в этом городе. И по этому поводу общался с людьми, которые чувствуют себя еще более уверенно. Так вот, они мне сказали: там такие люди стоят за этой стройкой, что ты можешь просто не рыпаться! Звонишь чиновникам по этому поводу – они вначале пытаются сказать, что ничего не знают, потом, когда понимают, что так просто не отвяжутся (ведь это я звоню!), начинают «вешать лапшу». Когда же по моей просьбе приходят посмотреть проект, оказывается, что его нет, что он еще не утвержден. Но кто-то ведь уже строит!

- Что в этом случае имеет место -  законодательные проблемы или элементарное  игнорирование закона?

- Нашли очередную лазейку в законе – можно, оказывается, стоить и при дорабатываемом проекте. Мол, уже построено – не сносить же? Я знаю и о таком случае: чтобы возвести объект в охранной зоне, и не где-нибудь, а в 20-ти метрах от памятника архитектуры, здание за определенную сумму на один день выводится из списка охраны памятников, за это время проект утверждается в Фонде госимущества и других разрешающих организациях…

Главного архитектора Киева Бабушкина как-то спросили, какой стиль архитектуры ему нравится. Он ответил: «Мне не нравится никакой стиль, я люблю пространство». И это говорит человек, который имеет все архитектурные регалии. В пример он привел Берлин. Естественно, когда в городе после бомбардировок союзной авиации и боев 1945-го осталось одно только пространство, там, конечно, можно строить... В Киеве же, как его не бомбили и не уничтожали, процентов 60 старой застройки сохранилось. Но только за последние пять лет снесено несколько десятков памятников архитектуры.

Появился новый вид надругательства над архитектурой – снос с последующим воссозданием. Сохраняют одну фасадную стеночку. Примеров такого «воссоздания» - множество. Вот недалеко от моей мастерской, возле музея Пушкина, стоит трехэтажный особнячок с мансардой. Его разобрали, но фасадная стенка долго держалась. Новые владельцы вроде бы воссоздали все параметры, пропорции, восстановили детали интерьера. И, в завершение всего, заказали дешевые капители из гипса, имитирующие коринфский ордер...

Такое творится не только у нас – в Москве паркет конца XVIII века выбрасывается на улицу, так как его очень сложно реставрировать. Вместо этого берутся примерно похожие наборы из сортов технического дерева. Ложится какой-то жуткий орнамент, заливается полиэфиром – и имитация паркета готова.

- И все-таки вы стараетесь бороться за Киев…

- Я всегда старался бороться за город. Пережил и налоговые проверки, и обыски. Но буду продолжать делать все для сохранности города. Я считаю: нужно поставить памятник в Мариинском парке, где в 1918-м году большевики расстреливали всех подряд – всех, кто носил форму. Продолжить возрождение памяти нужно созданием монументов тем людям, которые этот город любили, ценили, заботились о нем, а мы теперь стираем его с лица земли.

Это – богохранимый город, здесь особая аура. Кризис, я считаю, – это кара, которую мы заслужили за богохульные деяния в этом городе. Сам же факт нашего  существования в Киеве – это награда. Жить в Киеве, действительно, - награда. Мы ступаем по этому святому городу, по которому ходили Божьи угодники Печерские, за который было пролито столько крови, где жили великие люди – от Сикорского до Городецкого.

- Спасибо, Федор Аркадьевич, за интересную беседу. Мы присоединяемся к вашим стараниям сохранить и защитить наследие древнего Киева.

декабрь 2009г.