Инесса БЛЮМ, журналист.
Специально для «Первого экскурсионного бюро».

Витает ли дух знаменитого реформатора Российской империи, самого известного ее премьера, Петра Столыпина, в кулуарах киевского оперного театра? Как знать. На полтергейст здесь не жалуются. Но выстрел, прозвучавший 1 сентября 1911 года в партере Оперы, навсегда изменил историю. И сам театр стал не просто подмостками, на которых разыгрывается драма искусства, но и местом человеческой трагедии.

Рожденный в сентябре

Сентябрь – вообще знаковый месяц в истории киевского Оперного театра. 15 сентября 1901 года, почти 110 лет назад, он был торжественно открыт. Столыпин был смертельно ранен 1 сентября 1911 года. В сентябре 1941-го из подвалов Оперы немцы, наученные горьким опытом после тотального разрушения Крещатика, начали вывозить взрывчатку, «заботливо» оставленную там НКВДистами. Если бы не арийские ценители высокого искусства, очень любившие послушать в здешних стенах Вагнера, театра в том виде каким он дошел до нас могло бы и не быть на киевской земле. Вместо него стоял бы какой-нибудь помпезный шедевр сталинской архитектуры – ведь еще в 1936 году Оперный театр планировали перестроить в «пролетарском духе».

Нынешнее здание театра появилось после того, как предыдущее в 1896 году сгорело дотла

Нынешнее же здание театра появилось после того, как предыдущее в 1896 году сгорело дотла. Это, к слову сказать, извечная беда всех театральных зданий, начиненных декорациями, костюмами, занавесями, деревянной отделкой, и прочей фурнитурой... После пожара киевляне объявили, не много не мало, всемирный конкурс на проект своего нового театра – благо, Киев на тот момент переживал самую середину невиданного строительного бума, начавшегося за десятилетие до того, и продолжавшегося до самой революции. В результате конкурса победил не какой-нибудь иностранный мэтр, а вполне петербургский архитектор, правда, с немецкой фамилией – Шретер. По проекту архитектора полуовал здания расчленяли семь арок, по аналогии с семью нотами музыкальной гаммы. Между арками – театральные маски, символизирующие муз трагедии Мельпомену и комедии Талию. Крылатые гении над центральным входом – добрые духи-покровители оперного искусства и всего здания. Действительно, с тех пор его (если иметь в виду именно здание) ждала счастливая судьба: семь десятилетий простоял театр, не нуждаясь в реконструкции, в войну не погиб, не горел.

Аутентичность Оперы привлекает и манит. Театры вообще имеют свойство концентрировать время в замкнутом пространстве, как бы запаивая его в стенах старых гримерок, переходов, анфилад и гардеробных. Попадая в такое произведение архитектуры, понимаешь, насколько высокое значение придавали театру наши предки. Во времена, когда телевидения и Интернета еще не было, театр и книга были основой просвещения, развлечения и даже гражданской пропаганды. В свое время бельгийская революция 1830 года началась с того, что люди вдохновились спектаклем «Немая из Портичи» посвященному событиям восстания 1647 года в Неаполе. Киевская опера на революционные волнения не провоцировала, зато всегда вызывала иные эмоции – наслаждения, эстетического катарсиса.

Театр, между тем, рождался отнюдь не под безудержные восхваления. Среди фанфар, гремевших по поводу того, что Киев обрел, наконец, отличное оперное здание, звучали и голоса критиков. Знаменитая газета «Киевлянинъ» писала: «Внешний вид театра крайне непривлекательный: некрасивое сооружение сидит посреди площади, словно огромная неуклюжая черепаха. Впечатление еще более портит неприглядная отделка здания. Декоративное украшение зрительного зала отличается простотой и бедностью...»

Достопочтенный критик, наверняка, имел, с чем сравнивать. Возможно, Венская, Парижская или Одесская оперы и были более разукрашены и насыщены золотом. Но ведь в свое время, в 1860-х годах, та же Венская опера – прародительница целой плеяды последующих оперных зданий мира – была ославлена в прессе как «несуразный ящик». Разругал проект тогда и сам австрийский император. В результате один из ее архитекторов умер от инфаркта, а второй покончил с собой.

В нашем же случае архитектор Шретер умер, не дожив несколько месяцев до того, как театр торжественно открыли. Ему было 62 года. Но никто из современников смерть архитектора с критикой его детища не связывал: все-таки к 1901 году подобный стиль уже не вызывал столь бурные эмоции, как за 40 лет до этого. Да и Николай ІІ, в отличие от императора Франца-Иосифа, личного мнения о достоинствах киевского здания не высказывал. Однако именно потому, что последним завершенным при жизни Шретера проектом было здание Киевской Оперы, мы вправе говорить о нем как о «лебединой песне» видного зодчего.

Постарался Шретер на славу. Зрительный зал вмещал более полутора тысяч зрителей и обладал самой большой на тот момент в Российской империи оперной сценой: ширина – 34,3 м, глубина – 17,2 м, высота – 22,7 м. Арку главного входа первоначально венчал герб Киева, который позже заменили грифонами, держащими в лапах лиру как символ музыкального искусства. Фасад здания был украшен бюстами Шевченко, Глинки и Серова, которые были подарены городу артистами петербургского Мариинского театра.

Памятник Петру Столыпину на Думской площади (ныне Майдан Незалежности)	Снятие памятника П. Столыпину. Март 1917 года

Момент трагедии

Петр Аркадьевич Столыпин

1 сентября 1911 года в киевской опере показывали «Сказание о царе Салтане». На представлении присутствовал император Николай ІІ с дочерьми и представительная делегация Кабмина во главе с премьер-министром империи Столыпиным. Во втором антракте, когда премьер разговаривал у барьера оркестровой ямы с министром двора бароном Фредериксом и земельным магнатом графом Потоцким, к нему неожиданно приблизился худощавый молодой господин и дважды выстрелил из браунинга. Он знал, куда стрелять – но первая пуля попала в руку, которой Столыпин инстинктивно защитился. Зато вторая вошла в печень. По тем временам это было смертельно – как и за 70 лет до того у Пушкина; врачи не смогли спасти второе лицо империи.

Столыпин не умер сразу лишь потому, что пуля срикошетила от креста Святого Владимира на мундире премьера. После ранения он тяжело опустился в кресло и спокойным голосом произнес: «Счастлив умереть за царя». За того самого царя, который уже давно ненавидел популярного и жесткого управленца, пытавшегося искреннее изменить ход истории вверенной ему державы. До сих пор историки упражняются в изысканиях на тему причастности царской охранки к гибели Столыпина и вовлеченности в заговор самого императора. Ведь именно охранка выдала убийце билет на спектакль.

На допросах убийца не сказал ничего. Он знал, что вошел в историю. А только этого сыну одного из богатейших киевских магнатов и домовладельцев, связавшемуся с социал-демократами и ставшему затем убийцей, было и нужно.

Вынос тела Столыпина из больницы братьев Маковских	Могила Столыпина на территории Лавры (наши дни)

Столыпин скончался через 10 дней в клинике братьев Маковских на улице Маловладимирской (нынешней Олеся Гончара). Богрова повесили на Лысой горе на рассвете 12 сентября – и он стал самым известным из сотен безымянных казненных и тайно погребенных в недрах самой мистической горы Киева.

Говорят, что Столыпин и так был накануне отставки, и террорист Богров просто избавил его от забвения, покрыв посмертной славой мученика. Как бы то ни было, киевская опера получила свою фатальную ауру, которая должна быть у каждого уважающего себя театра.

Смутное время

На 18-м году ХХ века наступила, как известно, иная эпоха, фатальная уже целиком. Во времена Украинской Державы киевская Опера именовалась Украинским театром драмы и оперы. В августе 1918 г. на украинский язык были переведены оперы «Галька», «Фауст», «Травиата», «Черевички», «Сказки Гофмана», «Богема», «Проданная невеста», «Русалка», «Сельская честь», «Еврейка», «Мадам Баттерфляй». Украинская пресса того времени писала, что украинская государственная опера имеет все основания и потенциал стать одним из лучших театров в свое время, вместе с тем предостерегая, что она «не должна повторить историю Петроградских государственных театров, которые пропагандировали чуждую населению и гражданству культуру...»

Когда в следующем 1919 году большевики впервые серьезно «окопались» в Киеве, театр переименовали в честь одного из идолов мировой социал-демократии – Карла Либкнехта. Имя немецкого революционера театр носил 20 лет. Менялся только его статус – в 1926-м он стал Киевской государственной академической оперой, а в 1934-м, когда столица Украины переместилась в Киев, был назван Академическим театром оперы и балета УССР. И только в 1939 году, на очередной помпезный шевченковский юбилей (125 лет со дня рождения), ему присвоили имя поэта. Бюст Шевченко, несуразный и грузный, на фасаде театра появился лишь в начале 1980-х, после генеральной реконструкции здания.

В 1930-е годы театр лишился и бюстов российских композиторов – их тогда не жаловали, именуя буржуазными. С тыльной стороны были пристроены помещения репетиционных залов.

В годы Великой Отечественной войны труппа театра была эвакуирована в Уфу, потом в Иркутск, а в 1944 году вернулась в Киев. Но и в оккупированном городе здание оперного театра было в фаворе – истинные арийцы любили высокое искусство. Возникла новая труппа. Открытие театра, после разминирования подвалов, состоялось 27 ноября 1941 года. Оперу назвали Grosse Оper Кiew. Для новых хозяев жизни на языке оригинала исполнялись, конечно же, оперы Вагнера – «Лоэнгрин» и «Тангейзер». Однако на сцене шли и иные произведения – «Пиковая дама», «Наталка Полтавка», «Кармен», «Аида». А, например, 20 июня 1942 года в честь приезда в Киев рейхсминистра восточных территорий Розенберга и рейхскомиссара Украины Эриха Коха в театре показали балет «Коппелия» Лео Делиба.

Одновременно оперный театр оказался вовлечен и в подпольную деятельность: ведущая его солистка Раиса Окипная, обласканная немецкими властями, оказалась членом коммунистической группы Ивана Кудри. Вместе с ним она была арестована и замучена немцами примерно осенью 1942 года.

Спокойная зрелость

Джузеппе Верди «Травиата»

В послевоенные годы репертуар театра был дополнен сочинениями советских композиторов. Среди выдающихся достижений следует выделить постановку «Катерины Измайловой» Д. Шостаковича, которая была награждена Государственной премией им. Т. Шевченко (1975).

В разные годы в театре работали знаменитые дирижеры Натан Рахлин, Константин Симеонов, Степан Турчак, вокалисты Борис Гмыря, Арнольд Азрикан, Зоя Гайдай, Мария Литвиненко-Вольгемут, Оксана Петрусенко, Лариса Руденко. К слову, пел на этой сцене и Шаляпин.

В 1983-88 годах была проведена капитальная реконструкция театрального помещения – впервые за 80 лет. Шретер строил на славу! Реставраторы внесли значительные изменения в закулисную часть театрального помещения, что позволило увеличить количество репетиционных залов, гримерных. Был оборудован специальный хоровой класс. Также был увеличен размер сцены до 20 м вглубь и 27 м в высоту. Общая площадь сцены теперь составляет 824 кв. м.

Во время реставрации вместо старинного органа был установлен новый, построенный на заказ чешской фирмой «Ригер-Клос». Была переоборудована и оркестровая яма, в которой сейчас одновременно может поместиться 100 музыкантов. Новые корпуса, выстроенные «под старину», перекрыли спуск с Театральной площади на улицу Лысенко позади Оперы, сделав ее полузамкнутым сквером. Тогда же Опере вернули ее первоначальный цвет, зафиксированный еще в описаниях 1901 года.

Киевская Опера всегда открыта для Вас

С 1992 по 2000 годы балетную труппу Национальной оперы Украины возглавлял один из известнейших украинских хореографов Анатолий Шекера (1935–2000), с именем которого связаны достижения украинского балета последних трех десятилетий ХХ века. Кроме классических спектаклей – «Лебединое озеро» и «Щелкунчик» П. Чайковского, «Раймонда» А. Глазунова, «Коппелия» Л. Делиба – он порадовал зрителя постановками многих современных произведений, в частности, «Лилией» К. Данькевича, «Спартаком» А. Хачатуряна, «Ольгой» Е. Станковича, «Легендами о любви» А. Меликова, добавив в балет полифонизм танца, симфоническую развернутость хореографической партитуры. Его постановка балета «Ромео и Джульетта», дебютировавшая в лучах рампы в 1971 году, уже 30 лет не сходит со сцены. Спектакль был показан во многих странах и отмечен медалью ЮНЕСКО как лучшая интерпретация произведения великого Прокофьева.

И сегодня, отмечая свою 110-ю годовщину, киевская Опера всегда открыта для Вас!

Февраль 2011.