Павел Ковалев, журналист.
специально для "Первое экскурсионное бюро".

110 лет назад на Васильковской дороге, уже тогда бывшей шумной городской магистралью, началось невиданное: в огромном котловане возводили бетонные сваи. Десять лет прошло, прежде чем в декабре 1909-го над Киевом вознеслись башни храма, будто сошедшие со страниц готических романов. На земле Города появился костел Святого Николая.

В те годы прогресс вторгался в Киев с невиданной скоростью. Гремели трамваи, сбегал с горы фуникулер, квартиры горожан сотрясали первые телефонные аппараты, чадили первые автомобили. Строительная Мекка Империи… Киев стал творческой лабораторией передовых инженерных технологий, благо, рельеф словно «дрессировал» архитекторов проектировщиков. В городе строились здания и сооружения всех возможных оттенков победоносного модерна. «Tout neveau – tout beau»: все новое – прекрасно. Неоклассицизм, неорусский стиль, неороманский, неоготика... В буйной кухне киевских стилей, красок, чертежей и открытий родился и он – Николаевский костел, фантазия великого Городецкого. Саламандры, химеры и драконы впервые поселились в Киеве здесь, на фасадах и в интерьерах костельных шпилей, замаскировались под водосточные трубы, притаились под капителями, обступили витражи. Что высматривали они тогда? Грядущее ХХ столетие?

Долгая дорога к красоте
В конце века XIX-го в Киеве жило около 40 тысяч католиков. Старый храм, Александровский костел близ Крещатика, всех прихожан давно уже не вмещал. И вот 8 декабря 1896 г. киевские католики обратились к губернатору с ходатайством о построении нового храма. Под прошением стояло 864 подписи – дворяне, профессора, крестьяне, торговцы... Долго выбирали место для нового храма. Официальное разрешение последовало 30 марта 1898-го, за подписью министра внутренних дел. В мае того же 1898 года в зале Городской Думы состоялось собрание с целью избрания Комитета для постройки храма. Выбрали 12 человек. В списке – виднейшие члены католической общины города: егермейстер двора граф В. Браницкий, члены Городской Думы В. Олтаржевский и С. Ромишевский, промышленник Ю. Анжиевский, каер-юнкер Двора граф Ю. Потоцкий и иные. Председателем комитета избрали почетного мирового судью Л. Янковского.

Комитет приступил к делу активно – начался сбор пожертвований и одновременно объявлен конкурс на проект строительства. К реализации приняли проект студента Петербургского института гражданских инженеров, 24-летнего С. Воловского. Учитывая отсутствие у него опыта, рабочее проектирование, руководство и надзор за строительством решено было проучить В. Городецкому. Так Николаевский костел вошел в творческое наследие последнего, и только эксперты, подняв пыльные чертежи того времени, могут сказать – что в его убранстве от Воловского, а что – от Городецкого. Хотя последнему долгая история строительства храма доставила не только творческое удовольствие, а и ряд достаточно неприятных минут…

В августе 1899 г. торжественный молебен ознаменовал начало строительства. По тогдашней прессе можно отследить почти все события, связанные с историей храма. Регулярно публиковались суммы пожертвований – от 5 до нескольких тысяч золотых рублей. Сам глава комитета по строительству Л. Яновский внес единоразово 10 тысяч. Жертвовали золотые украшения, иконы, ковры... За десятилетие, пока храм возводился, частные лица суммарно дали на храм 500 тысяч. И притом освящали его еще недостроенным. Все дело в том, что, помимо задуманного роскошного убранства, строительство изначально удорожали инженерные работы.

Храм строился в обширной долине речки Лыбедь. Почва здесь зыбкая – глина да плавуны. Потому и задумались о новых технологиях фундаментов. Городецкий и члены Комитета по строительству приняли рискованное решение – довериться инженеру А. Страусу, который предложил заложить фундамент на бетонных сваях. Это была новация в тогдашней архитектуре. Причем новация мировая. На инженерные решения Страуса приезжали посмотреть американцы. Кроме того, в конструкциях храма применили новый на тот момент железобетон.

фото http://www.oldkyiv.org.ua

Городецкий вообще был технологом-новатором, и обладал уникальным инженерным чутьем. Свой легендарный Дом с химерами он тоже стоил в сложных геологических условиях, на двух разных типах фундамента, а в качестве материала для скульптур впервые в строительной практике использовал цемент. Дом он успел начать и окончить за время строительства костела, и пока железобетонные конструкции восьмигранных шпилей медленно ползли в небеса, успел возвести в Киеве множество иных зданий. Но в 1904 году его карьера чуть было не пошла под откос – Городецкого могли ожидать штраф или, хуже того, тюрьма.
Уже невиданно популярному на тот момент архитектору пришлось отвечать «за того парня». С лесов упал и разбился 18-летний подмастерье. Происшествие газетчики вмиг раздули до размеров сенсации, чему способствовал эпатажный характер личности Городецкого. Подсуетились завистники, которые после «Дома с химерами» очень ревниво относились к славе коллеги. Городецкому начали «шить дело»: взяли подписку о невыезде, что для заядлого путешественника и охотника, спускавшего свои огромные гонорары на вояжи в Африку, уже являлось суровым испытанием. Неосторожность рабочего, который, как выяснилось, упал с лесов по своей вине (впрочем, кто знает наверняка) стоила Городецкому седых волос и серьезного стресса. И все же, этот свой самый затянувшийся проект он успешно завершил.

6 декабря 1909 костел был освящен. Отделка еще не было окончена, но слова Божьей службы уже зазвучали под его сводами. Торжественный, серый с розовым, интерьер, австрийский орган, мраморные статуи, терракотовый пол со вставками из метлахской плитки… Для костела рижской фирмой «Эрнст Тоде» были специально изготовлены витражи, ставшие гордостью храма. В главном алтаре витражи покрывали три больших окна, изображавших сцены Рождества, Страданий и Воскресения Христа. В правом нефе – витраж на тему Благовещения, а ниже – иллюстрация к молитве «Радуйся Мария». В левом нефе – покровитель костела Святой Николай, а по ним – изображение молитвы «Отче наш». Витражи закрывали и другие окна храма.

Украшали костел мраморный амвон со скульптурами Девы Марии и Иисуса Христа. Помимо главного алтаря, в соборе находилось еще четыре малых – Божьей Матери, Святого Николая, Святого Антония, Сердца Иисусова. Дополняли роскошь убранства шесть бронзовых и хрустальных люстр, десять бра, резные скамейки, дорогие церковные сосуды. Костел стал одним из самых богатых культовых сооружений в городе. Община не скупилась на его украшение. Пожертвования на убранство храма текли вплоть до революционных времен…

Снаружи храм не уступал интерьеру в отделке. Городецкий, и его неизменный партнер скульптор Э. Саля дали волю фантазии. Балконы на башнях поддерживаются химерическими существами. Чуть выше, под основаниями куполов, застыли еще более загадочные существа. Крабы, драконы с лягушачьими лапами, семейство грифонов на шпиле, саламандры на входных арках... И это – не просто «архитектурные излишества». Городецкий отлично знал символику каждого образа. С давних времен в католической Европе все эти «персонажи ужасов» на просто так располагались на наружных стенах храмов. Так, саламандру, как существо бесполое, разумели как символ целомудрия. В христианском искусстве она обозначала также приверженность к вере и добродетель. Грифоны, несмотря на «небожественную» внешность, символизировали, не более не менее, двойную природу Иисуса Христа – Бога и человека. Также христиане переняли восточную интерпретацию образа грифона – как символа и бдительности (такие же существа красуются на здании Национального Банка в Киеве – стерегут тамошние сокровища. Правда, это уже не В. Городецкий, а его соперник – А. Кобелев).

Есть на костеле и изображение самого Князя Тьмы. Конечно же, он в незавидном положении – над центральным фронтоном его попирает архистратиг Михаил – символ Киева. Но силы зла уже подкрадывались к храму, как и ко всей стране. Наступила пора воинствующего атеизма, и в судьбе собора начались воистину химерические времена.

Пора мытарств
Вначале, как водится, храм начал подвергаться систематическому изъятию церковных ценностей. Позже первый его настоятель – отец Иосиф Змигродский – был отправлен на Соловки, где погиб в 1935-м. Через год после этого храм закрыли и основательно разграбили. Исчезли мраморные фигуры, почти все убранство. Но витражи еще держались, ограда амвона еще радовала глаз. В храме устроили склад. В войну костел подвергся суровым испытаниям. Его башни были слишком заметным ориентиром, и удивительно, как доблестные чекисты не додумались разрушить их еще в 1941-м. Зато двумя годами храм подвергся артобстрелу - советская армия пыталась лишить немцев наблюдательного пункта на башне. Храм загорелся. В огне погибло почти все деревянное убранство собора.

Сразу после войны в истории храма случился любопытный эпизод – он «снялся» в кино. Произошло это в 1945-м, в фильме «Зигмунд Колосовский» о польском подпольщике. В картине храм изображал некую польскую церковь, где главный герой укрывается от немцев. Больше в кинематограф Николаевский костел не попадал – он на несколько десятилетий стал «режимным объектом». В нем решено было разместить областной архив. И не только. Шпили костела привлеки внимание самого компетентного органа СССР: в них решено было установить «глушилки» вражеских голосов. Видимо, мало было таких же на Щекавице и Лысой горе – уж больно бдительными были украинские чекисты здешние чекисты. В эти годы костел подвергли очередному поруганию – уничтожили первоначальные витражи, как несущие «религиозный дурман».

В 1970-х почти прямо под собором прошла ветка метро. Она до сих пор остается главной причиной перманентного аварийного состояния здания. Сваи инженера Страуса не выдержали постоянной вибрации – фундамент «поплыл». В подземных помещениях костела, постоянно затопляемых дождевыми и талыми водами, а заодно водой из вечно протекающих труб, воцарились плесень и грибок. Шедевр Городецкого умирал... И только после неоднократных жалоб архива на вибрации и опасную для документов плесень, решено было его оттуда выселить. В 1978 г. в судьбе костела настали перемены – Совет Министров УССР принял о создании в Киеве Республиканского Дома органной и камерной музыки. Концертный зал должен был разместиться в реконструированном Николаевском костеле.
Преображение

Спасительная для костела идея родилась не просто так – в Советском Союзе приближалась Олимпиала-80. К этому апогею показухи для иностранцев костел, сохранивший внешние формы, решено было сделать органным залом - авось какой-нибудь излишне любопытный турист захочет увидеть, в каком состоянии католические храмы в стране коммунизма, и узреет такое запустение! Работы предстояли нешуточные. Спасти фундаменты, откачать воду, отремонтировать интерьер. И конечно же, требовалось изготовить сам орган. За это взялись чешские специалисты из города Крнов. Орган фирмы «Rieger-Kloss» сделан как раз с учетом интерьеров и форм былого костела. Роскошный инструмент из красного и черного дерева стал одним из лучших в Союзе. У органа 55 регистров, распределенных по трем мануальным клавиатурам и педалям, 3846 труб различных диаметров и длины (от 13 мм до 6 м). Могучий инструмент приспособлен для различных тембров и оттенков музыки, вплоть до современных произведений.

При реконструкции костела, длившейся четыре года, особое внимание уделялось оформлению интерьеров восставших из былого запустения. В Прибалтике были изготовлены новые витражи, на Львовской мебельной фабрике – мягкая мебель, сделанная под общий стиль помещения, в Киверцах Ивано-Франковской области – высококачественный паркет.

В костел вернулась жизнь. Но наступили очередные новые времена. С конца 1980-х развернулись споры о судьбе храма, не нашедшие решения до сих пор. Богослужения возобновились в 1992-м, и с тех пор чередуются с органными концертами. Однако такая внешне умилительная картина сотрудничества религии и искусства не так радужна: община претендует на храм целиком. При этом Дому органной музыки нового помещения не выделяют – этим должно заняться государство, у которого, естественно, нет денег. Тревожит и судьба органа, специально подогнанного под размеры и акустику храма. В советское время его разметили в алтарной части, а не как раньше – на хорах. Переместить орган, хотя бы на несколько метров в сторону – значит ухудшить его звучание.

В 2001 году Николаевский костел посветил Папа Римский Иоанн Павел ІІ. Через восемь лет, в своей столетний юбилей, костел снова встречает гостей специальной торжественной мессой. Орган будет играть, и хочется думать, что проблема сосуществования музыки и молитвы найдет свое разрешение – ведь римо-католики славятся как одна из самых толерантных и открытых к диалогу конфессий в Украине.