Санаторное лечение  г. Киев, Институт семейной медицины

Директор Института семейной медицины Ярослав Мирошников

Директор Института семейной медицины
Ярослав МИРОШНИКОВ:

«Регенеративная медицина?..
КЛЕТОЧНО-ТКАНЕВАЯ ТРАНСПЛАНТАЦИЯ?..
Эти идеи оправдывают себя
в нашей лечебной практике»

По своей первой специальности доктор Мирошников – андролог-сексопатолог. Уже на начальном этапе профессиональной практики он убедился в том, в чем никогда не сомневался: его специальность «принадлежит» не только ему одному, на самом деле сексопатология – стыковая, интегративная в медицине специальность. Поэтому в извечном споре – кто должен заниматься мужчинами: уролог или психотерапевт? – однозначного ответа быть не может. Истина же в том, что сексуальная функция – функция синтетическая, значит, она требует от врача не только урологической или психотерапевтической подготовки, но и терапевтических, эндокринологических, неврологических да и целого ряда других познаний.

С другой стороны, существовала и существует объективная реальность: наше с вами здоровье, в том числе и сексуальное, наполовину зависит от стиля собственной жизни, а также от значительного влияния окружающей среды. И первое, и второе, в итоге, привело к тому, что человек стал заложником собственной «безумной жизни», эволюция «гомо сапиенса» сильно отстала от научно-технического и экономического прогресса. Букет различных и участившихся в последние десятилетия заболеваний – естественная реакция человеческого организма на это самое отставание.

Но в нашем организме, как и во всем живом в этом мире, заложено и другое важнейшее свойство: его способность к регенерации – восстановлению. Вот в этом-то и состоит главнейшая задача врачевателя – помочь физиологическому процессу регенерации, создать для его осуществления оптимальные условия и предпосылки… Но как это лучше сделать?

Так или примерно так размышлял доктор Мирошников, кандидат медицинских наук, когда четыре года назад создавал в Киеве свой авторский проект – Институт семейной медицины. Сегодня Ярослав Олегович МИРОШНИКОВ – директор этого успешного института и наш собеседник.

Ярослав Мирошников: «Мы работаем в совершенно чистом правовом поле, абсолютно легально…»

— Ярослав Олегович, почему институт – именно семейной медицины?

— Потому что медицина, как бы ни совершенствовались ее диагностические технологии, – это, прежде всего, личный врачебный опыт плюс эмпирика. Никто из специалистов с этим спорить не станет. Не случайно ведь мировая статистика гласит: 80% проблем со здоровьем решает именно семейный врач. Такой доктор знает, как было со здоровьем у бабушки-дедушки его пациента, чем сам он болел в детстве, когда женился, в каких условиях жил и живет… Словом, семейный доктор лучше вооружен информационно, значит, он лучше знает, чем и от чего лечить своего подопечного. И только для оказания высокоспециализированной помощи, необходимость которой также обязан заподозрить и продиагностировать семейный доктор, его пациент направляется в госпиталь для операции, скажем, на сердце, для нейрохирургического вмешательства на мозге или для внутриполостной операции.

— Судя по всему, такое направление в отечественной медицине набирает обороты…

— Направление правильное, задумано неплохо, а вот как получится – покажет жизнь. В Украине ведь всегда было много чего хорошего и умных голов хватало, вот только с воплощением, к сожалению, возникали проблемы. По опыту собственной клиники могу судить: от задуманного до воплощения – дистанция огромная. Нужно все хорошенько придумывать и продумывать.

— Что же придумали вы? В чем изюминка вашего авторского проекта?

— В первую очередь – в организации дела. Мы задекларировали основоположные принципы: состязательность и замкнутый цикл.

— Что это значит?

— Состязательность – это предотвращение, с одной стороны, узости интересов врача-специалиста, с другой – предотвращение их несовпадения с интересами пациентов.

80% проблем со здоровьем решает именно семейный врач

— Как «выглядит» такое предотвращение на практике?

— Судите сами: врач-специалист определенного профиля хочет иметь стабильную работу и иметь соответствующий заработок? Конечно же, да. Но и пациент, в свою очередь, тоже жаждет услышать объективный диагноз и получить квалифицированную помощь. Как сказал бы известный герой известного кинофильма, они оба хотят. Но современная медицина устроена таким образом, что очень многие болезненные состояния человека находятся на стыке разных врачебных специальностей. Хрестоматийный пример: боль, в частности, тазовая боль. В западной профильной литературе это называется «синдромом хронической тазовой боли». Зачастую такой недуг лечат урологи, поставив свой диагноз: простатит. Однако по этому поводу есть прекрасное изречение французского уролога: «Диагноз «простатит» – это мусорная корзина врачебного невежества». Действительно, хроническая тазовая боль на самом деле и с одинаковой долей вероятности может быть также в компетенции невропатолога, хирурга, проктолога, терапевта или специалиста-вертебролога, занимающегося проблемами позвоночника.

Так вот, принцип состязательности заключается в том, что вот здесь, за этим овальным столом в моем кабинете собирается консилиум врачей разного профиля, которые в равной степени могут претендовать на лечение конкретного пациента с той самой, например, тазовой болью. Собираются, что очень важно, в тот самый момент, когда уже имеются результаты необходимых анализов пациента, и теперь предстоит установить диагноз, определить стратегию лечения. Каждый из «претендующих» на лечение данного пациента должен мне доказать, что диагностированная болезнь – именно его профиля. При этом мне, руководителю клиники, абсолютно безразлично, кто из врачей, грубо говоря, на этом заработает. Я заинтересован только в том, чтобы пациент остался в клинике и был доволен результатом лечения.

Кстати, первый мой частный врачебный кабинет так и назывался: «Консилиум». Эта идея себя оправдывает и здесь, в Институте семейной медицины.

— Наверное, такой подход тоже имеет свои недостатки?

— Возможно. Однако он минимизирует риск врачебной ошибки на самом главном этапе врачевания – этапе диагностики и определения стратегии лечения.

К Вашим услугам высококвалифицированные врачи всех необходимых нам по профилю специальностей. Плюс сестрички, лаборанты

— Но вы же сами убеждаете, что многие специальности в медицине – стыковые. Как в таком случае решаетесь «отдавать» пациента в чьи-то одни руки – тому, кто лучше доказал, что диагностированная болезнь – именно его профиля?

— А вот здесь уже вступает в силу наш второй принцип: замкнутый цикл лечения. Он не только призван обеспечить эргономичность, оптимальную экономическую эффективность лечебного процесса, но также направлен на борьбу именно с чрезмерно узкой специализацией врачевания.

Ведь как зачастую бывает в жизни? Приходит в клинику мужчина, прямиком направляется к урологу – дескать, «у меня простатит». На самом деле у него имеются, кроме того, еще какие-то мелкие проктологические проблемы. По данным исследований нашего института, так бывает в 74-х из 100 случаев посещения пациентами уролога. Однако мало кто из них догадываются, что современное лечение простатита зачастую несовместимо, противопоказано при «параллельных», даже незначительных их проктологических проблемах. Как в таких случаях поступает наша клиника? В обязательном порядке проводим соответствующие предварительные исследования. Если определяем, скажем, геморрой или полип, то сначала устраняем их, реабилитируем пациента и только после этого непосредственно занимаемся «его» простатитом.

Иначе говоря, в одних стенах под единым контролем, но разными по своему врачебному профилю специалистами проблемы пациента решаются в комплексе, выстраивается оптимальная последовательность врачевания.

— Все это, так сказать, «фишки» организационные. А каковы в вашем авторском проекте лечебные приоритеты, в чем их особенность?

— Стремимся работать – и это главное! – по международным стандартам, многие из них адаптированы под конкретные цели Института семейной медицины. В частности, очень хорошо поставлена у нас диагностика бесплодия – как мужского, так и женского. Успешно применяется также топический диагноз при сексуальных расстройствах мужчины. Он позволяет комплексно оценить состояние сексуального здоровья и здоровья пациента в целом. Отсюда вытекают и достоинства лечебные: системность, алгоритмизация.

Весьма интересным, серьезным и продуктивным в числе основных лечебных направлений является у нас применение регенеративной медицины…

— Что такое – регенеративная медицина?

— Регенерация, то есть восстановление, – это физиологический процесс, способность к которому заложена во всем живом, в каждом из нас – естественно, тоже. Но, как и в любом ином физиологическом процессе, для осуществления регенерации в медицине должны быть созданы собственные условия и предпосылки. В каждом конкретном случае лечебной практики мы тщательно изучаем их, а не просто применяем регенеративные препараты. Иначе говоря, серьезно работаем над подготовительным периодом регенеративной медицины. Мы просто обязаны максимально создать в организме пациента все эти условия и предпосылки!

Регенеративная медицина – это применение препаратов, полученных на основе клеток и тканей организма в разной степени дифференцировки

— Каковы они, эти условия?

— У себя в институте мы сформулировали четыре основные. Первое условие – компенсация основного заболевания. Вот вам хрестоматийный пример. Многие пациенты (в частности, из числа иностранцев) обращаются к нам с сахарным диабетом. Объясняем им: прямое, так сказать, применение регенеративных препаратов без нормализации сахарного диабета, – т.е. нормального сахара и гемоглобина, – бессмысленно. Поэтому специалисты клиники сначала нормализуют диабет, затем обеспечивают регенерацию самого организма. Второй принцип – дезинтоксикация. На уровне диеты, на уровне внутривенных инфузий, на уровне таких жестких методов, как плазмаферез. Все эти способы успешно применяются, и специалисты могут оценить суть сказанного. Следующий этап – дезинфекция. Для рядового читателя поясню данный термин на элементарном примере – бесплодии. Если в организме пациента существует какая-то инфекция, передающаяся половым путем, либо никак не передающаяся, значит, ее сначала надо нейтрализовать, убрать воспалительный процесс, а уж затем – обеспечить регенерацию сперматогенеза у мужчин или овогенеза у женщин. И, наконец, – десенсибилизация, четвертый принцип. Это, говоря профессиональным языком, снятие алегризации организма. Мы тоже ее проводим. После чего наступает пора собственно регенеративной медицины.

— Давайте все-таки более конкретно и популярнее ответим читателю на вопрос: что такое регенеративная медицина в ее практическом применении?

— Это применение препаратов, полученных на основе клеток и тканей организма в разной степени дифференцировки.

— Неужели речь идет о так называемых стволовых клетках, вызывающих в последнее время различные кривотолки?

— Да, о стволовых клетках тоже. Но сначала нужно ответить на другой вопрос: почему возникли нехорошие суждения о них? А потому что телега, как говорится, была поставлена впереди лошади. Точнее, «телегу», это весьма продуктивное направление в медицине, поставили на безумные коммерческие рельсы. Начали где нужно и не нужно вводить эти самые клетки по сумасшедшим ценам, к тому же – неподготовленным людям, лишь бы у них деньги были. Но ведь пациентов надо готовить! Простите, но даже к операции по удалению аппендицита пациента тоже готовят. К аорто-коронарному шунтированию при стенокардии пациента тоже готовят… Так вот, и к этому интереснейшему методу лечения с помощью стволовых клеток пациент тоже и обязательно должен быть подготовлен самым тщательным образом. А до того он, этот самый пациент, должен быть точно также тщательно отобран.

— И все же: почему, в чем конкретно стволовые клетки вызывают предвзятое к себе отношение?

— На этот счет существует несколько мифов. Во-первых, в самом понимании (точнее – непонимании многими) природы стволовых клеток. Ведь «чистая», полипатентная, «универсальная» стволовая клетка не применяется ни у нас, ни в каком-либо легальном медучреждении мира. Применяются клетки в той или иной степени дифференцировки, образно говоря, – «заточенные» под определенную задачу, конкретную цель: под печень, под нервную ткань... Те клетки, которые применяем мы в своем Институте семейной медицины, имеют статус имуно-биологических препаратов, разрешенных к применению фармацевтами, Минздравом Украины. Поэтому мы вполне легально записываем в медицинской карточке: такому-то пациенту введен такой-то имуно-биологический препарат, а пациент в свою очередь дает на это свое письменное согласие. То есть, подчеркиваю, мы работаем в совершенно чистом правовом поле, абсолютно легально.

Или вот еще один повод для кривотолков: клетки и диабет. Почему-то многие уверовали в то, что стволовые клетки исцеляют от этой хвори. На самом деле подобные суждения ложны изначально. Ведь клетки сами по себе не исцеляют от диабета. Они предотвращают и лечат осложнения от этой болезни, но диабет должен быть компенсирован. Инвалидизация же и смерть при диабете наступает тоже не непосредственно от диабета, а от его осложнений: гангрена, импотенция, слепота, поражение почек. Вот на предотвращение всего этого и направлены стволовые клетки, они восполняют утраченный из-за повышенного сахара клеточный резерв.

Еще один миф: клетки – это шарлатанство, на самом деле никому не помогают. Что тут скажешь? Впрочем, чуть выше я почти ответил на этот вопрос: стволовые клетки ни в коем случае не шарлатанство. Лично я занимаюсь этим методом лечения шестой год, являюсь Главным научным сотрудником Координационного центра трансплантации органов, тканей и клеток Минздрава Украины, а потому могу судить об этом по собственному опыту и вполне ответственно.

Впрочем, с такой же долей ответственности могу сказать также: стволовые клетки – это и не панацея от всех бед. Все решается в каждом конкретном случае.

Стиль жизни очень-очень влияет на наше с вами здоровье

— Иными словами, то, что Ивану Ивановичу очень нужно и непременно поможет, Марии Петровне не рекомендовано или даже противопоказано. Правильно ли я вас понял?

— Совершенно верно. У нас это на профессиональном языке называется разработкой дифференцированных показаний, составляет еще одно из важнейших исследовательских направлений и приносит весьма эффективные результаты. В качестве доказательства у нас, например, хранятся фотографии живых и здоровых младенцев – детей «безнадежных» в своих репродуктивных возможностях родителей. Кто-то из отцов такого ребенка предлагал свой сперматозоид какой-то клинике для его последующего оплодотворения в пробирке, но там отказались – не были уверены в положительном результате. В нашем же случае дети рождались естественным путем. Но чудесами здесь не пахнет – с такими семейными парами специалисты нашей клиники работали от года до полутора лет. Есть соответствующие методики. Точно так же, скажем, как и в случае с таким довольно распространенным недугом, как цирроз печени. Нам удается на несколько лет продлить жизнь людям с таким диагнозом.

— Значит ли это, что, исцеляясь или исцелившись таким образом в Институте семейной медицины, вчерашний ваш пациент снова может стать «нормальным» человеком, вести обычный образ жизни?

— Это – глубочайшее заблуждение: будто бы регенеративная медицина – она хоть и не панацея, но при ее применении позволяет пациенту вести себя так, как это ему противопоказано при обычном лечении. Ни в коем случае! Грубо говоря, если мы вытащили человека из тяжелого диабета или из предциррозного состояния, то это еще не значит, что отныне он может пить водку цистернами, потому что ему, видите ли, ввели какие-то регенерационные препараты. Нет и еще раз нет. Если такой наш бывший пациент снова начнет это делать, то вернется к своему прежнему болезненному состоянию, и мы, возможно, уже ничем не сможем ему помочь. Стиль жизни ведь никто не отменял, и он очень-очень влияет на наше с вами здоровье. Напомню, что, по данным Всемирной организации здравоохранения, 50% нашего здоровья – это наш стиль жизни, 20% здоровья зависит от генетический вложений предков, 20% – от экологии и только 10% – от врача, в том числе и от его вегетативных препаратов.

— Давайте еще раз уточним: кто может обратиться к вам за помощью, с какими болезнями?

— Страдающие сахарным диабетом, перенесшие ишемический инсульт… Лечим мужское и женское бесплодие, климакс патологический, кожные заболевания (прежде всего псориаз), заболевание печени, гепатиты (в частности, алкогольные), начальный цирроз печени, неревматические заболевания суставов, сексуальные расстройства.

Имеем опыт работы с так называемым «арабским диабетом». К слову, эпидемология диабета в странах арабского мира – это огромнейшая проблема в силу тамошних генетических и расовых особенностей, а также неадекватного питания населения. 70% его поражена этим страшным недугом... Также накоплен некоторый опыт по работе с пациентами – гражданами США. В силу религиозных и законодательных предпочтений регенерационная терапия у американцев не разрешена. Но вот, как видите, успешно практикуется у нас, разрешена она в странах СНГ, Восточной Европы в целом, в Китае.

Здесь расположен главный офис Института семейной медицины

— На общеорганизационном уровне, считаю, идем в ногу, о чем уже немало сказано выше.

Если же говорить о научной составляющей, то, конечно, нам могут только сниться те бюджеты, которые западные корпорации выделяют на исследования своих медицинских учреждений. Тем не менее, и мы в своем бюджете находим средства для развития, научного продвижения. Регулярно посещаем международные конгрессы, учимся передовым технологиям у зарубежных коллег, сами стараемся разрабатывать собственные технологии. И не без успеха. Только в последнее время защищено 5 патентов. Есть, например, патенты по лечению бесплодия. Очень интересен, скажем, патент на физиологическую операцию по восстановлению эрекции. Почему физиологическую? Потому что большинство операций такого рода сопряжено с протезированием – помещением в половой член инплантантов. Это вызывает определенный психологический дискомфорт как у мужчины, так и его половой партнерши. Мы же разработали на основе своих исследований и консультаций с физиками и химиками собственную методику и создали физическую модель эрекции - метод, позволяющий мужчинам восстанавливать собственную эрекцию. Что особенно приятно: он наиболее эффективен при лечении молодых пациентов с дебютной сосудистой импотенцией, достигает 80% эффективности.

Конечно же, печатаемся со своими идеями и разработками в научных изданиях, ездим на различного рода международные и внутренние конференции. Я и сам, как Главный сексопатолог-андролог города, ежегодно организовываю научно-практические форумы специалистов. Словом, не варимся в собственном соку, да и стометровку, как говорится, на собственном огороде не бегаем ради рекорда.

— Располагает ли ваша клиника надлежащим технологическим оборудованием для научных изысканий и лечебной практики?

— А как же иначе! Есть своя лаборатория, хорошая физеотерапевтическая база… Новейшее импортное оборудование. Словом, все то, что необходимо для полноценной высококвалифицированной работы.

— А персонал?

— Высококвалифицированные врачи всех необходимых нам по профилю специальностей, плюс медицинские сестрички, лаборанты. Всего около 20 человек. Это здесь, непосредственно в главном офисе Института семейной медицины на улице Неманской, 6. Но есть еще небольшое стационарное отделение хирургии в Медгородке. Если же нужно госпитализировать нашего пациента для какой-то сложной операции, то мы знаем, куда и с чем конкретно следует обращаться – с коллегами города налажено прочное деловое сотрудничество.

В «Первом экскурсионном бюро" Вы всегда можете получить более подробную информацию об условиях лечения в Институте семейной медицины, а также контактные телефоны для оперативной связи с сотрудниками либо директором Института семейной медицины господином Я. Мирошниковым.

Для объективной оценки и прогнозирования эффективности лечения предоставьте пожалуйста данные Вашего обследования (выписки из истории болезни).

Материал будет изучен сотрудниками Института семейной медицины и Вы сможете получить квалифицированную помощь.